Лекарства, признанные самыми дорогими в мире, достаются и петербуржцам

Протоптанной дорожкой

К тому же многие страны пытаются его форсировать. Учитывая рост той же онкологической патологии, которая занимает третье место в цивилизованных государствах по показателям смертности, эксперты здравоохранения настаивают на поиске эффективных экономических механизмов, которые дадут пациенту доступ к новым препаратам.

Но пока их ищут, таблетка за миллион остается чем-то вроде анекдота или забавной байки, и в большой мере избавляет аптеки от комплексов по поводу цены на препараты, которыми их сегодня награждают не понимающие экономическую ситуацию посетители.

Бизнес по разработке и продаже лекарств это огромная индустрия и фармацевтические компании ежегодно зарабатывают миллиарды долларов. Ожидается, что продажи лекарств в 2018 году превысят 1,3 трлн. долл. США.

Продажи фармацевтических препаратов превышают валовой внутренний продукт 15 стран, вместе взятых. Для некоторых людей, особенно тех, у кого есть редкие и тяжелые заболевания, стоимость некоторых необходимых лекарств может быть очень дорогой.

В некоторых странах приняты меры для компенсации расходов на лекарства, людям помогают некоммерческие организации и благотворительные программы оказания финансовой помощи больным. Несмотря на это, большой процент людей не может претендовать на и вынуждены сами искать деньги на эти жизненно важные для них лекарства.

Какое лечение существовало до появления Золгенсмы?

До одобрения Золгенсмы единственным препаратом, нацеленным на причину болезни, была Спинраза, одобренная в США в конце 2016 года. Она представляет собой относительно небольшую молекулу, которая способствует производству полностью функционального белка SMN2. Таким образом, у пациентов с геном SMN2 производится белок, дублирующий функции дефектного SMN1.

В клиническом исследовании у детей до двух лет, которое стало основанием для одобрения препарата, 61% детей были живы и независимы от постоянной вентиляции легких (32% — в контрольной группе). Улучшение моторных навыков наблюдалось у 51% пациентов (и ни одного в группе контроля). У детей 2-12 лет среднее улучшение через 15 месяцев терапии составило 3,9 пунктов по шкале моторных навыков, в то время как в контрольной группе наблюдалось ухудшение в среднем на 1 пункт.

Наиболее частыми нежелательными явлениями, ассоциированными со Спинразой, были инфекции дыхательных путей и запоры. Также наблюдался повышенный риск тромбоцитопении, нарушений свертывания крови и почечной токсичности.

В России Спинраза была зарегистрирована в начале 2019 года, благодаря программе расширенного доступа около 40 пациентов получили препарат от компании Biogen бесплатно. Сейчас далеко не все нуждающиеся в препарате его получают.

5. Brineura

Годовой курс лечения обойдется в 700 000 долларов.

Бринейра – супердорогое лекарство, которое применяется при лечении позднедетской болезни Баттена (она же болезнь Бильшевского-Янского). Она достаточно редко встречается, примерно у 1 человека на 200 000. При этой наследственной патологии быстро ухудшается зрение вплоть до полной слепоты, часто бывают судороги, которые не снимаются медикаментами, и серьезно нарушается двигательная активность пациента.

И хотя Бринейра не обеспечивает полного излечения, она замедляет наступление инвалидности и облегчает симптомы болезни у маленьких пациентов от 3 лет и старше.

Скандал как сдерживающий фактор

В 2005 году банкир Стивен Харр заметил, что единственная гарантия против заоблачных цен на противораковые препараты – это добрая воля фармкомпаний и их желание избежать скандала. Эта формула работает до сих пор, по крайней мере, в США, где скандал нередко является фактором, заставляющим производителя одуматься и снизить цену. Тем более, скандал с участием политиков.

Например, когда Дональд Трамп во время пресс-конференции обвинил фармацевтические компании в «безнаказанном убийстве», рыночная капитализация ведущих компаний США сократилась за два дня на $25 млрд. А в августе 2016 года акции компании Mylan Inc. упали из-за критики со стороны законодателей, связанной с решением этого производителя поднять цену на лекарство, широко используемое для лечения анафилактического шока.

Промышленность извлекает уроки из последствий, поэтому в 2017 году «большая фарма» не остановит рост цен, но будет делать это умнее, пишет MarketWatch

Они будут стараться поднять цены, не привлекая внимание

Молодые и перспективные

По последним прогнозам FirstWord Pharma, 20 лекарственных средств от рака с ожидаемым значительным коммерческим ростом обеспечат глобальные продажи фарминдустрии к 2020 году на сумму в $40 млрд. Уже сегодня стоимость курса новой онкотерапии достигает $6–10 тыс. в месяц, и речь идет не о самом дорогом лечении. Например, препарат «Ревлимид
» (производитель – Celgene International Sarl.) обходится в 7 тыс. евро за упаковку, а «Дазатиниб
» (производитель – Bristol-Myers Squibb) стоит около 6 тыс. евро.

Считается, что самые дорогие онкологические препараты еще только проходят клинические исследования, и покажут ценовые «зубки» не раньше чем через 5 лет. С другой стороны, есть надежда, что генеричес­кая конкуренция постепенно снизит градус накала.
В развитых странах проблема частично решается благодаря высоким общим расходам на здравоохранение и поддержке государства в реализации современных программ лечения онкологических больных. Но даже там пациенты имеют низкий доступ к инновационным средствам из-за их высокой стоимости. В странах же с развивающейся экономикой, таких как Украина, ситуация намного хуже.

«Сиротский» рынок

По данным маркетингового исследования Evaluate, уже к 2020 году продажи в сегменте «сиротских» препаратов составят 19 % от общего объема рынка рецептурных препаратов в США, Японии и Европе, без учета генериков. Исследователи подчеркнули, что ежегодные продажи могут составить $176 млрд к концу этого десятилетия.

Список самых дорогих лекарств в мире

1. Препарат Glybera Глибера стал самым дорогим лекарством в мире стоимость 53,000 евро за ампулу. Glybera Глибера не одобренный в Соединенных Штатах, используется в Европе для лечения дефицита липазы липопротеинов, заболевание, которым болеют всего 1200 человек в Европе и 1,000,000 во всем мире.

2. Лекарство Actimmune (Interferon gamma-1b) лечит два редких генетических заболевания: хроническое гранулематозное заболевание и тяжелый, злокачественный . Стоимость годового курса лечения препаратом Actimmune составляет более 572,000 долларов США. Лекарство — биологически продуцированный белок, известный как гамма-интерферон, который подобен белку, продуцируемому естественным путем организмом человека. Интерферон гамма 1b помогает снизить риск и тяжесть инфекций у лиц с гранулематозом и может замедлить ухудшение злокачественного остеопетроза.

3. Препарат Lumizyme заменяет отсутствующий или дефицитный фермент у людей с болезнью Помпе, генетическим заболеванием, вызванным накоплением сахара, называемого гликогеном в клетках организма. Препарат Lumizyme стоит около 15,000 долларов США за 50 мг, а стоимость лечения, полный курс которого, составляет примерно 300,000 долларов в год.

5. 1 флакон Elaprase Элапраза (Идурсульфаза) 2mg/ml стоит $4,250. Elaprase используется для , необычайно редкого состояния, которое препятствуют функции мозга и физическому развитию. Стоимость лечения Elaprase Элапраза (Идурсульфаза) составляет более 375,000 долларов в год.

6. стоит около $2,350 за 1 флакон 5 мл и используется для лечения мукополисахаридоза 4 типа, синдрома Марото-Лами, что влияет на соединительные ткани. Общие симптомы включают проблемы с сердцем, повреждение головного мозга и др. Расходы на лекарство за год могут составить более 365,000 долларов.

7. Cinryze 500 стоит 1,800 Евро за упаковку и лечит ангиодистрофию, которой болеют один из 50,000 человек. При стоимости 350,000 долларов в год, препарат эффективно управляет отеком рук, горла и желудка.

8. Folotyn Фолотин (пралатрексат) стоит $10,100 за 20mg/ml это химиотерапия, используемая для лечения Т-клеточной лимфомы, которая часто рецидивирует и метастазирует. Периферическая Т-клеточная лимфома представляет собой группу редкого типа неходжкинской , которая включает в себя , ангиоиммунобластическую Т-клеточную лимфому и анапластическую крупноклеточную лимфому. Химиотерапия Folotyn Фолотин (пралатрексат) может стоить более 30,000 долларов в месяц и длится около шести недель.

9. Acthar стоит $7,500 за 5 мл. Acthar (кортикотропин) обычно используется для лечения ревматоидного и псориатического , саркоидоза, анкилозирующего спондилоартрита, хориоидита, инфантильных судорог и . Годовой курс лечения может стоить более 200,000 долларов.

READ  10 примечательных фактов о советских мультфильмах

10. Myozyme Миозим стоит 1,000 Евро за 50 мл и используется для лечения болезни Помпе, редкой и иногда смертельной болезни, которая поражает сердце и скелетные мышцы. Myozyme Миозим представляет собой лизосомальный гликогенспецифический фермент, который повышает выживаемость, а стоимость курса лечения составляет от 100,000 до 300,000 долларов в год.

Системы здравоохранения разных стран стремятся найти баланс между доступом людей к и прибылями фармацевтических компаний это постоянная борьба за помощь пациентам с редкими и тяжелыми заболеваниями.

Заполните контактную форму, поля *
— обязательны.

«Дорого» не всегда значит «эффективно». В самом деле, некоторые из самых дорогих лекарств дают минимум положительных результатов. Дешевле выйдет купить себе дом, чем некоторые из этих препаратов. Конечно, в ближайшие месяцы этот список может измениться…

Медикаменты Elaprase и Naglazyme

Еще один медикамент из разряда самое дорогое лекарство в мире — это препарат Elaprase. Его стоимость составляет четыреста тысяч долларов. Средство назначается при синдроме Хантера. Для патологии характерно увеличение языка, повреждения головного мозга и приглаженность носа. По всему миру этот препарат принимает около двух тысяч человек.

Примерно столько же стоит Naglazyme. Его назначают для лечения Марото-Лами. Синдромом страдают более тысячи человек по всему миру. Для недуга характерны толстые губы, низкий рост и большая голова. Уже с пятнадцатилетнего возраста больные прикованы к инвалидной коляске.

4. Luxturna

Цена лечения – 850 000 долларов.

Потеря зрения – одна из самых страшных бед, которая может случиться с человеком. Перспектива навсегда оказаться в темноте не так пугает, как необходимость расстаться с 850 000 долларов. Если, конечно, они у вас есть.

Разработчик препарата — компания Spark Therapeutics – изначально планировала продавать свою разработку за 1 миллион долларов. Но потом поубавила аппетиты по настоянию страховых компаний.

Чудодейственный препарат, чей принцип действия основан на генной терапии, возвращает зрение не всем, а лишь тем, кто поражен редкой унаследованной формой слепоты. К примеру, в США таковой страдают около 2000 человек.

Для излечения от слепоты достаточно единственной инъекции Luxturna в каждый глаз (по 425 тысяч долларов за инъекцию соответственно). Этим новинка выгодно отличается от других препаратов, которые нужно принимать длительно, а то и всю жизнь.

5 место. Наглазим

Рисунок 1. Наглазим

Порошок для приготовления инъекционных растворов, предназначенных для лечения органов пищеварения и нефизиологического обмена веществ. Основным действующим веществом является галсульфаза – производимый методом ДНК-технологии препарат, содержащий минимум  495 остатков аминокислот.

Стоимость одного из самых дорогих препаратов – 155 800 руб. (2 350 дол. США) за 1 флакон объемом 5 мл. Стоимость годового лечения составит 26 млн 200 тыс. руб. (365 тысяч дол. США).

Основное показание для лечения – мукополисахаридоз 4-го типа (синдром Марото-Лами) – мультисистемное заболевание, при котором в организме дефицит ферментов, расщепляющих гликозаминогликан.

Клиническими проявлениями заболевания являются дефекты в работе сердца, нарушение функционирования головного мозга. Поражаются костно-суставной аппарат, органы чувств, бронхо-легочная и нервная системы, почки.

Назначение дозировки лекарственного средства производится исходя из веса больного: 1 мг/кг массы тела. Введение медленное (на протяжении не менее 4 часов), внутривенное, еженедельное.

Введение Наглазима может сопровождаться побочными реакциями. Среди проявлений озноб, сыпь на коже, лихорадка, тошнота, зуд, повышение артериального давления, кашель, одышка и другие.

Таблица 1. Наиболее частые побочные реакции в результате применения Наглазима

1. Фарингит, гастроэнтерит Более 10%
2. Тремор 1-10%
3. Артралгии Более 10%
4. Боли, недомогание, лихорадка Более 10%
5. Эритема 1-10%
6. Артериальная гипертензия Более 10%
7. Артериальная гипотензия 1-10%
8. Конъюнктивит, помутнение роговицы Более 10%

1. Zolgensma

Цена самого дорогого лекарственного средства в мире – 2,1 миллиона долларов.

Этот препарат получил «зеленый свет» в США совсем недавно – в мае 2019 года — для лечения педиатрической спинальной мышечной атрофии. Золгенсма заменяет мутировавший «бракованный» ген на функциональный.

Для полного излечения от болезни достаточно всего одной внутривенной инъекции, вот только стоит она фантастически дорого. И ориентировано средство на очень малую группу людей, ведь во всем мире от спинальной мышечной атрофии страдают около 2500-3500 детей. Болезнь эта быстро прогрессирует, и к двухлетнему возрасту больные дети, не получающие необходимого лечения, обычно умирают от респираторной недостаточности.

Узнать из тысячи

Sovaldi

Рог дороже золота

Звание самого дорогого лекарства в истории фармации до сих пор сохраняет за собой рог носорога. Спрос на это снадобье постоянно растет. И это вовсе не в дремучие времена знахарей и алхимиков, а сегодня, в XXI в. В своем ежегодном докладе директор управления национальных парков Южной Африки Джеф Гейсфорд сообщил, что на черном рынке цена килограмма носорожьего рога достигла 400 тыс. рандов (почти $60 тыс.) и превысила цену золота. Ученые и защитники природы в один голос утверждают: рог носорога представляет собой примерно то же вещество, что и человеческие волосы и ногти, следовательно, он не имеет никаких лечебных свойств. Но вера в его силу настолько сильна, что все заверения специалистов не дают результата. Несколько лет назад Вьетнаму пришлось отозвать дипломата из посольства в ЮАР после скандала в связи с тем, что он пытался выложить крупную сумму за нелегальный рог.

Кто платит за орфанные лекарства в России

Чтобы орфанный препарат попал в Россию, необходимо соблюдение трех условий, рассказала директор фонда «Семьи СМА» Ольга Германенко: одобрение препарата со стороны FDA и EMA (Европейское агентство лекарственных средств), решение производителя вывести его на российский рынок, регистрация препарата в нашей стране.

Конечно, бюджет обычной семьи и недавно изобретенное лекарство от редкой болезни – понятия, как правило, несовместимые. Поэтому в развитых странах существуют специальные государственные программы, позволяющие обеспечить людей такими средствами. Впрочем, они далеко не всегда полностью покрывают расходы на лекарства.

В России успешный пример такой программы – «Семь нозологий». За счет средств федерального бюджета централизованно закупаются препараты для больных гемофилией, муковисцидозом, гипофизарным нанизмом, болезнью Гоше, злокачественными новообразованиями лимфоидной, кроветворной и родственных им тканей, рассеянным склерозом, а также пациентов, перенесших трансплантацию органов или тканей.

Дорогостоящие лекарства, относящиеся к программе «24 нозологии» (это другой список орфанных заболеваний), должны закупать регионы. Стоимость лечения одного пациента при этом может достигать 80-100 миллионов рублей в год.

Неудивительно, что случаи отказов в предоставлении орфанных лекарств участились. Регионы используют различные уловки, чтобы избежать закупки таких препаратов, или хотя бы отложить ее, рассказал исполнительный директор Союза пациентов и пациентских организаций по редким заболеваниям Денис Беляков. Иногда оказывается дешевле помочь человеку получить жилплощадь в Москве, чем пожизненно обеспечивать его лекарством в своем городе.

Многие «заинтересованные структуры» поддерживают идею передать финансирование закупок таких лекарств на федеральный уровень, «но пока в силу обстоятельств это невозможно сделать», – сообщила в октябре министр здравоохранения Вероника Скворцова.

По президента ОАО «Фармимэкс» Александра Апазова, закупка орфанных препаратов на федеральном уровне сэкономила бы средства.

«Закупки, при которых легко создать реестр пациентов и определить потребность в лекарствах, можно централизовать. Нужно будет меньше денег на закупку, будет качество – одного закупщика легче контролировать, чем многих. Орфанные препараты, поскольку они очень неравномерно нужны в регионах, должны закупаться центром, так же как дорогостоящие жизненно важные лекарства, многие онкологические, инсулины», – сказал он.

А если лекарственный препарат не входит в число тех, закупку которых финансирует государство? Тогда пациентам остается одна надежда – на благотворительные организации. Они с разрешения Минздрава покупают нужный препарат за рубежом, а затем ввозят его в Россию.

Препарат Myozyme

В мире насчитывается около сотни лекарств, стоимость которых составляет свыше тысячи евро за ампулу. Все эти препараты относятся к категории «самое дорогое в мире лекарство». Как называется еще один препарат из этой группы? Это медикамент Myozyme, предназначенный для лечения синдрома Помпе. Патология характеризуется дефицитом альфа-глюкозидазы. Это приводит к разрушению мускулатуры и резкому росту объемов сердца, развиваются патологии дыхательной системы. Чаще всего недуг выявляется в детском возрасте.

READ  Чек-лист:100 самых красивых мест на планете, которые надо увидеть до конца жизни

Применение препарата позволяет остановить происходящие процессы и помогает детям начать самостоятельно дышать. Стоимость лечения средством обойдется в сто тысяч евро для ребенка. Если недуг будет выявлен во взрослом возрасте, то на лечение уйдет больше трехсот тысяч.

Уникальные возможности человека

Это действительно было попадание в цель.

Дело в том, что ИМБП РАН и до того проводил подобные эксперименты. Ещё в далёком 1967 году троих добровольцев на год запирали в макете жилого отсека космического корабля. Это ещё не была полная изоляция, как в «Марсе-500», но тем не менее вполне подготовленные участники эксперимента вышли 5 ноября 1968 года из своего «звездолёта» едва ли не законченными врагами. «Бывало, что периоды неприязни друг к другу доходили порой до “слепой ненависти” и “физического отвращения”. В такие моменты тесное общение, невозможность физически изолироваться от других было особенно тяжёлым испытанием», – вспоминал потом один из них. Хотя изначально экипаж был сработан и психологически устойчив на все сто. Но потребности встретиться эти люди больше ни разу в жизни не испытали.

Далее люди «улетали» на разные сроки (и в разных институтах), причём в каждом эксперименте изучались особенности «групповой динамики в изолированной малой группе». Рискнули даже собрать полностью женский экипаж и «запустить» его на 25 суток для «исследования психологической совместимости» при «экспедиции посещения».

Модуль, в котором 520 дней находились испытатели. Фото: Александр Цыганов / Телеканал «Царьград»

Почему – рискнули? Да потому что есть в опытах хоть экспедиционной, хоть космической психологии примеры, когда именно женщины взрывали психологическую обстановку. Как, например, одна канадка с внешностью скунса отравляла истериками жизнь русских коллег, а потом их же обвиняла в «сексуальном харассменте». Или случай в Антарктиде, о котором рассказал писатель Владимир Санин. Там у американцев начальник и заместитель экспедиции, «большие и старые друзья», привезли на станцию своих жён, «тоже верных подруг». И что же?

В ходе же российских экспериментов с самоизоляцией добровольцев учёные проверяли также психофизиологическое состояние экипажей при моделировании аварийных ситуаций. И не только проверяли, но и пытались этим самым состоянием управлять, как это было при эксперименте «ЭКОПСИ-95» продолжительностью 90 суток.

Судя по тому, как вёл себя экипаж «Марса-500», таковое управление динамикой психологических процессов в ходе длительного космического полёта в замкнутом помещении было достаточно хорошо освоено. Более того, штатные и нештатные ситуации задавались экипажу настолько умело, что тот, бывало, больше беспокоился о Земле, а не о себе.

Например, рассказывал тогдашний вице-президент РАН, научный руководитель ИМБП Анатолий Григорьев, однажды «марсианам» полностью отключили электропитание. «То есть не только связь, но и пользование гигиеническими средствами – всё это было исключено», по его словам. Но экипаж не знал, что это очередная вводная. Тогда в энергосетях России ещё злодействовал Чубайс, поэтому «космонавты» решили, что отключение произошло по всей Москве. И весьма переживали за своих кураторов в ЦУПе. А те и не спешили выводить подопечных из заблуждения, чтобы вдосталь «напитаться» данными, получаемыми от нежданного психологического эксперимента.

Ну ещё бы! Как отметил один из внешних участников эксперимента, «до рефлексий ли тут, когда им иногда вздохнуть было некогда!».

Тогда же учёный охарактеризовал отношения в экипаже как «профессиональные». Не братские, не дружеские, а «профессиональные корректные отношения».

Может быть, в этом главный секрет если не комфортного, то и не конфликтного пребывания в самоизоляции? Не завышенные ожидания друг от друга на фоне дружеских, семейных отношений, да хоть даже любви, а вот именно даже на их фоне – корректность, самодисциплина и как можно больше занятий делом?

Миф 2: высокие цены нужны для развития инноваций

Вопреки мнению, что сложившаяся бизнес-модель стимулирует фармкомпании к разработке инновационных препаратов, многие эксперты заявляют, что никакой связи между ростом цен на лекарства и развитием революционных медицинских технологий нет. Так, глава фармацевтической компании Regeneron Pharmaceuticals Леонард Шлейфер в ходе форума Forbes Healthcare Summit обвинил отрасль в том, что компании используют рост цен на свою продукцию, чтобы «закрыть провалы в инновациях».

«Можно ничего не разрабатывать, не заниматься исследованиями, вообще ничего не делать, только увеличивать цены на старые препараты», – заявил Стив Миллер из Express Scripts (эта компания продает фармацевтическую продукцию и оказывает консультационные услуги).

Например, средство от рассеянного склероза Avonex от компании Biogen, выпущенное в 1996 году, с 2005 года по настоящее время выросло в цене с $16 000 за год лечения до $70 000. После того как права на серомицин, предназначенный для лечения туберкулеза, приобрела Rodelis Therapeutics, стоимость 30 таблеток препарата выросла с $500 до $10 800.

Valeant Pharmaceuticals год назад повысила цены на свои кардиопрепараты Nitropress и Isuprel на 500% и 200% соответственно. Впрочем, весной 2016 года эта компания под давлением критики признала «ошибки» в ценообразовании.

«Самым ненавидимым» человеком в мире за 2015 год стал Мартин Шкрели, основатель и исполнительный директор компании Turing Pharmaceuticals. Он купил права на лекарство от ВИЧ-инфекции и тут же повысил цену на него на 5500% – с $13,50 до $750 за таблетку.

Речь идет о препарате «Дараприм», который существует уже 62 года и используется, в том числе, для лечения токсоплазмоза. Стоимость его производства – $1.

Во время саммита по здравоохранению в Нью-Йорке, проходившего в декабре 2015 года, Шкрели заявил со сцены: «У нас, как у любой другой компании, есть акционеры, и они хотят, чтобы мы максимально увеличивали прибыль».

На вопрос, поступил бы он сейчас по-другому, Шкрели ответил: «Возможно, я поднял бы цену еще выше».

Пользователи соцсетей называли Мартина Шкрели «социопатом» и «худшим человеком в Америке». Другие представители отрасли поспешили отмежеваться от скандального предпринимателя.

«Полагаю, что сейчас очень важно дать всем понять, что этот человек не имеет к нам отношения, – заявил глава компании MSD Кеннет Фразьер. – То есть к фармацевтической отрасли, основанной на исследованиях и разработке»

Однако, как пишет Forbes, в отрасли таких предпринимателей, как Шкрели, очень много, просто они обычно не ведут себя так вызывающе.

В конце декабря 2016 года один из комитетов сената США опубликовал результаты своего исследования, где обвинил фармкомпании в том, что они ведут себя как хедж-фонды (частное инвестиционное партнерство, нацеленное на извлечение максимальной прибыли).

По мнению авторов доклада, компании «скупают препараты и взвинчивают на них цены», развивая при этом «бизнес-модель, которая вредит пациентам, налогоплательщикам и системе здравоохранения США».

Ссылаясь на большие издержки, связанные с научными исследованиями, фармкомпании вводят общественность в заблуждение. Заявляемые ими ежегодные расходы на науку, это «скорее выделенные затраты, а не реальные выплаты компании из своего кармана на разработку и продвижение новых лекарств», – написал в своем блоге Дэниэл Хоффман, президент Pharmaceutical Business Research Associates.

Ограничение роста цен, наоборот, могло бы привести к созданию новых, более эффективных методов лечения, в то время как нынешняя модель вознаграждает стагнацию в фармацевтической отрасли, считает Аарон Кессельхайм из Гарвардского университета (США). К такому же выводу, по словам Хоффмана, пришли ученые из Карлтонского университета (Канада).

Они утверждают, что неконтролируемое ценообразование поощряет фармкомпании избегать революционных исследований, вместо этого инвестируя свои деньги в маркетинг, покупку препаратов и других фирм. В результате 80% новых патентованных лекарств не обеспечивают никаких значительных преимуществ по сравнению с существующими альтернативами, считают исследователи.

READ  10 самых сложных языков в мире

3. Ravicti

Стоимость одного года лечения для пациента – 1,2 миллиона долларов.

С июня 2010 года препарат Равикти получил статус «лекарства для сирот» (средство, используемое при редких заболеваниях).

Применяется Равикти для лечения пациентов с нарушением цикла мочевины. И хотя название заболевания звучит несерьезно, за ним кроется большая опасность.

  • У пациентов не хватает некоторых печеночных ферментов, из-за этого организм не в состоянии избавиться от отходов азота.
  • В результате в крови у взрослых и детей начинает накапливаться токсичный аммиак.
  • А это может привести к необратимому повреждению мозга, коме и смерти.

Миф 1: производить орфанные лекарства невыгодно

Несмотря на очевидные сложности, связанные с производством орфанных лекарств, FDA сталкивается с постоянным ростом заинтересованности компаний в выводе на рынок именно таких препаратов. Учреждение даже жалуется на нехватку ресурсов для обработки всех запросов на получение орфанного статуса для лекарства.

С чем это связано? «В США, Японии и странах Евросоюза производителям орфанных препаратов предоставляются особые условия – в течение 10 (Евросоюз), 7 (США) и 5 (Япония) лет после вывода препарата на рынок по этому показанию больше не будет зарегистрировано ни одного препарата», – пояснила Роза Ягудина.

Кроме того, в некоторых государствах, в том числе в США, для производителей таких лекарств предусмотрены налоговые льготы. В ЕС компаниям, разрабатывающим орфанные препараты, положена также компенсация затрат на процесс маркетингового одобрения.

Сколько бы ни стоили лекарства от редких и угрожающих жизни болезней, страховым компаниям все равно приходится за них платить из-за недостатка конкуренции, отметил Джон Салливан, аналитик Leerink Partners (инвестиционный банк, специализирующийся на здравоохранении).

«Существуют редкие заболевания, которыми страдают тысяча пациентов в стране, принимающие особенные лекарства за полмиллиона долларов – что тут делать, отказаться от них?» – сказала Ирина Коффлер, управляющий директор и старший аналитик Mizuho (банковская холдинговая компания). Страховщики не могут так поступить, чтобы не потерять авторитет.

Впрочем, обычно отношения производителей орфанных лекарств со страховыми компаниями складываются отлично. «Решение о том, какое средство покупать и какую часть его стоимости возложить непосредственно на пациента, принимают страховщики и менеджеры компаний-посредников вроде Express Scripts, занимающихся возмещением стоимости лекарств. Иной раз фармкомпания может дать им скидку до 60%, чтобы только они сделали выбор в пользу ее препарата», – пишет Forbes, отмечая, что именно завышенные цены на орфанные лекарства делают возможными такие скидки.

При обсуждении с государствами Европы цены на тот или иной препарат фармацевтические компании тоже чувствуют себя достаточно уверенно. Обычно они стремятся начать переговоры с того правительства, которое готово предложить самую высокую цену, а затем используют ее в качестве базовой, говорится на сайте EURORDIS (европейской общественной некоммерческой организации, объединяющей пациентов с редкими заболеваниями).

Такого свободного ценообразования нет на рынке лекарств от распространенных болезней, многие из которых уже эффективно лечатся недорогими дженериками.

Как показало исследование ученых из университета Бангора (Великобритания), фирмы, производящие орфанные лекарства, в пять раз прибыльнее и имеют на 15% более высокую рыночную стоимость, чем другие фармацевтические компании.

«Наше исследование подтвердило предыдущие опасения, что компании получают чрезмерную прибыль, и делают это, устанавливая очень высокие цены на лечение редких заболеваний», – заявил один из авторов работы.

3 место. Элапраза

Рисунок 3. Ферментозаместительный препарат – Элапраза

Elaprase – раствор для внутривенного лечения мукополисахаридоза II типа. Иное название заболевания – синдром Хантера. У пациентов с таким диагнозом заторможены функции мозга, неполноценно происходит физическое развитие. Стоимость одного флакона объемом 2 мл составляет 280 000 руб. (4 250 дол. США). Годовое лечение обходится порядка 25 млн руб. (375 000 дол. США).

Основное действующее вещество – идурсульфаза – очищенный фермент идуорната-2-сульфатазы. Произведено по ДНК-технологии на линии человеческих клеток.

Назначают Элапразу один раз в неделю. Доза составляет 0,5 мг/кг медленного введения (на протяжении 3 часов).

Таблица 2. Удельный вес различных побочных реакций на применение Элапразы

1. Головная боль Более 30%
2. Артралгия Более 30%
3. Чрезмерная лихорадка Более 30%
4. Недомогание, одышка, зуд, боли в конечностях Более 10%
5. Артериальная гипертензия, проблемы в костно-мышечной системе, крапивница, гипервозбудимость нервной системы Более 10%

В аптеках продается по рецепту.

Ознакомиться с подробной инструкцией по применению можно в видео:

https://youtube.com/watch?v=M4kt8spVJSc

Американские онкологи: цена должна зависеть от пользы

Memorial Sloan Kettering Cancer Center. Нью-Йорк.Фото с сайта mskcc.org

Один из крупнейших онкологических центров в США, Memorial Sloan Kettering Cancer Center в Нью-Йорке, разработал интерактивный калькулятор, который сравнивает цену более чем на 50 онкологических препаратов с такими факторами, как увеличение продолжительности жизни пациентов и побочные эффекты. Питер Бэч, руководивший проектом, в интервью Wall Street Journal заявил, что стоимость лекарств не отражает их ценность для врачей и пациентов. Модель, к которой он призывает, – это ценообразование, основанное на пользе препарата.

Проблемы как цель

В Москве на Хорошёвском шоссе расположен комплекс Института медико-биологических проблем (ИМБП) РАН. Внешне не очень выдающийся – институт, каких много. Но поскольку возник он как институт исследования и решения медико-биологических проблем космонавтики, то самым естественным образом в нём развивается и сегодня находится на мировой научной вершине направление психологическое. Начавшееся с необходимости анализа психологического состояния претендента в космонавты вообще и затем занявшееся острой и, как оказалось, весьма дорогостоящей проблемой психологической совместимости экипажей космических кораблей и станций.

А то бывали, знаете ли, случаи, когда бывшие друзья не разлей вода настолько уходили в ненависть друг к другу, что приходилось досрочно и дорого сворачивать важные космические экспедиции.

И вот здесь, в этом институте, ровно десять лет назад начался эксперимент по изоляции экипажа на 520 суток в закрытом модуле, имитировавшем космический корабль при полёте на Марс. Эксперимент так и назывался – «Марс-500», и автору этих строк довелось его тогда немножко освещать. Получая информацию, что называется, из первых рук.

Участники научного эксперимента «Марс-500». Фото: Liu Kai / Globallookpress  

Шесть человек – трое из России, два европейца и китаец – были на 17 месяцев заперты в модуле, где не только жили в строгой изоляции, но и с Центром управления полётом общались так, будто бы действительно удалялись от Земли. Даже с увеличением сроков между вопросом и ответом по радио – как и положено при ограниченной скорости света и растущей дистанции между ЦУПом и кораблём. То, что отработка всех необходимых задач такого полёта была полной, говорить не будем. Более сотни разных экспериментов, включая «высадку» на поверхности «Марса», сбор образцов пород и «вылет» обратно к Земле. Не было разве что невесомости. Поговорим о психологической стороне того, что пережили эти шестеро, без преувеличения, героев.

Что же было? В общем, всё то, что предвидели психологи на основании данных своей науки. Включая снижение физической активности экипажа под конец «полёта» и даже снижение скорости метаболизма. Но при этом, что характерно, психологи тогда же сияли как начищенный пятак. Если камни на поверхности «Марса» ребята собирали вполне земные, а с медицинской точки зрения ничего особенного не происходило, то психологи могли с законной гордостью отчитаться. По их линии все их рекомендации сработали, ни одного заметного срыва у экипажа не произошло и, в общем, «законные» психологические проблемы он преодолевал достойно и с честью. Более того, как тогда объявил один из ответственных по проекту доктор медицинских наук Александр Суворов, этот эксперимент дал «новые знания об уникальных возможностях человека».

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: